Кажется идея глобализма – то есть идея некоего наднационального и надкультурного единого мирового правительства – витала в воздухе задолго до того, как прозвучал впервые этот термин, а так же его оппозиционная составляющая, которая стала даже более популярной, чем сам глобализм. Конечно, это тема историков, а не кинокритиков, однако по просмотру нового фильма Оливера Стоуна «Александр» мысль эта напрашивается сама собой. Впрочем, не столь назойливо, чтобы отвлечь от восторженного созерцания потрясающего величия этой картины.

Станислав Бенецкий
23 ноября 2004

С другой стороны, какой смысл снимать не великую картину о великих людях? Никакого. Посредственная лента останется посредственной лентой, будь она о Ганнибале или о безвестном лекторе какого-нибудь скромного института. Поэтому-то не столь часто появляются экранизации каких-то действительно эпических и легендарных событий. Вернее, часто, но не постоянно, как того можно было бы ожидать, зная беспроигрышность данной тематики. Ведь фильмы об исторических личностях имеют самую широкую аудиторию: умные дети и школьники, ленивые студенты, которым неохота читать много литературы, вся интеллигенция от педагогов до настройщиков пианино, рабочий люд, для которых исторические картины с самого рождения кино были едва ли не единственным источником познания об этой хитроумной науки. Исторические картины смотрят все: одни для знаний, другие для удовольствия, любуясь костюмами и необычными жестами героев. При этом зная, что картины эпического характера имеют чаще всего самый объемный бюджет, что уже само по себе забавно, так как огромные усилия и средства уходят на воссоздание чего-то технически несовершенного или даже отсталого.

В последнее время, или правильнее было бы сказать в последние времена – интерес к событиям действительно давним, к истории античности или периода зари христианства среди кинематографистов явно увеличился. Не так давно Ридли Скотт очаровал весь мир историей потерявшего семью и алчущего мести генерала Максимуса, на гладиаторской арене решавшего свои счеты с судьбой и обидчиками. Уже в этом году немец Вольфганг Петерсен, создатель «Идеального Шторма», решился на экранизацию «Илиады» Гомера. И тут же, практически переходя дорогу экранному воплощению гениального гекзаметра, Оливер Стоун выпускает в свет своё первое историко-эпическое детище – «Александра». Вот уж действительно, «фортуна любит смелых» - как нельзя лучше подходят эти слова Вергилия об Александре к Оливеру Стоуну. Мало того, что он рискует, снимая третий фильм об античности за последние четыре года, он ещё и делает это, наступая на пятки немецкому детищу с Брэдом Питтом в роли уязвимого в пятке Ахилла.

Не знаю, рад ли был Оливер Стоун такому близкому соседству с исторической драмой Петерсена. Скорее всего, как человек архиопытный, он понимает, что некое соперничество между блокбастерами примерно одной тематики только на руку ему, ведь тогда фильмы будут смотреться в паре, в сравнительном тандеме, и люди непременно будут сравнивать, кто из режиссеров лучше изобразил эпоху. А это спор бесконечный и доступен только посмотревшим оба фильма.

В принципе американская традиция исторических постановок, на мой взгляд, отличается поверхностным подходом к созданию духа времени, добиваясь последнего через изощренную костюмированность и излишним натурализмом. При этом большинство американских фильмов, снятых об эпохе, уходящей вглубь чуть более двухсот лет, отдает какой-то не натуральностью. Этого я с ужасом ждал от «Александра», правда, уповая на реалистичность Оливера Стоуна, достойную документалиста, на его особенный талант в изображении сильных или гениальных личностей. Собственно, это и есть сквозная тема почти всех его фильмов, начиная с гангстерской драмы «Лицо со шрамом», продолжая эту тему уже в политике в « J . F . K .», перекидываясь на богемного музыканта и полного откровений поэта Джима Моррисона в « The Doors ». Даже его «Поворот» с Шоном Пенном в главной роли – не что иное, как история о настоящем мужчине, что само собой упирается в античные прототипы, мифы о титанах, людях и богах. Оливер нисколько не изменил себе, сняв ленту и об анти-героях в «Прирожденных убийцах». Также он остается самим собой, переносясь своим объективом в глубь времен, вытаскивая и отряхивая от библиотечной пыли живые и пышущие страстью и любовью легенды.

Что же смог в своем новом фильме, этот титан Голливуда, этот борец с социальным злом и тонкий психолог акцентированных личностей? Очень многое. Думаю, даже всё, что хотел, и даже немного больше, потому что подобный перехлест и есть признак шедевра. Конечно, оставаясь американским режиссером, Оливер не стал уделять гипертрофированного внимания воссозданию эпохи, со всеми её религиозно-культурными вывертами и со всем тонким и, по сути, не предаваемым объективно ароматом. Замысел Оливера был не в том, чтобы погрузить нас в полугипнотическое состояние путешествия во времени, как это делал Пазоллини в своих экранизациях античных мифов. Нет, его замысел скорее был нацелен на личность Александра, на её развитие, на её роль в истории, на её красоту и величие, на её отталкивающую одержимость. И в этом Стоун достигает колоссального успеха, проверенным и классическим методом традиционной режиссуры, нормальной, талантливой и самозабвенной актерской игры, в которой есть только вдохновение напополам с упорной работой, и никакого гипнотического абсурда и странностей. Стоуну удалось, наконец, снять это кажущееся противоречие с фигуры Македонского: молодой, утонченный поэзией и философией, любитель греческой трагедии, ученик человеколюбца Аристотеля, наследный царь маленькой, но уважаемой Македонии – вдруг становится вседержителем, деспотом, сыном мрачного египетского бога Амуна, кровожадным завоевателем Азии в маске освободителя и носителя ценностей демократии, постоянным объектом заговоров своих же ближайших соратников и друзей.

Чувствуете, куда я клоню? Именно – завоевателем с идеей освободителя. Ведь именно этим и занимался Александр добрую половину фильма и лучшую часть своей короткой жизни на территории Персии. Этому уделено много внимания режиссера фильма – батальные сцены, потрясающие в своей динамике, наверное, более живые и пугающие, чем они были на самом деле – по крайней мере, подготовлены и отрепетированы они у Стоуна куда как лучше, чем мог позволить себе сам полководец и царь Александр.

Александр мечтал создать единую Империю, единое царство, просвещенное и демократическое. Ещё тогда, в эпоху наибольшей человеческой раздробленности, когда египтянин смотрел на грека как на варвара, а греки только своих соотечественников и считали настоящими людьми – тогда вдруг явился этот пророк гуманистической идеи просвещения и объединения народов. Откуда, как – Бог весть, однако его непонятной современникам волей почти весь знакомый и видимый тогда мир стал единой державой. Разумеется, ненадолго – мир и теперь к этому не готов, а тогда и подавно! Тщетность затеи, гордый идеализм Александра, его великолепное и по-своему мудрое безрассудство выражены предельно в картине Оливера Стоуна.

Остальные идеи фильма – любовь во всех её сыновних и мужеских проявлениях, идея возвышенной боевой дружбы товарищей, идея власти и всех соблазнов, таящихся в ней – разработаны не менее талантливо. Тут уже львиная доля похвал относится к звездному составу «Александра», гораздо более богатому именами на слуху, чем «Гладиатор» и «Троя» вместе взятые. Тут и Вэл Килмер, взбалмошный и яростный отец Александра Филипп II , единственный глаз которого сверкает истовой злобой и необоримой страстью, и Анджелина Джоули, явно ставшая самой популярной актрисой Голливуда. В принципе, непонятно, чего все так за ней гоняются – ведь мало у кого толком получилось по-настоящему использовать возможности этой милашки. Разве что Майкл Кристофер вытянул из неё настоящую игру в «Джиа», повторив этот успех в «Соблазне» спустя три года. Конечно, я несколько приуменьшаю талант американских режиссеров, желающих поработать с этой красавицей, однако как ни крути, чаще всего в фильмах Джоули не приходится что-то играть, а просто достаточно бывает показать свое удивительное лицо.

Однако не за тем Оливер Стоун сделал её Олимпией матерью Александра, сделал настойчиво именно её, несмотря на то, что в некоторых сценах она выглядит слишком молодо для такой пары, не за тем, чтобы просто мы ещё раз поняли, какая она симпатичная и соблазнительная. Нет, именно в этой энергичной и одновременно вкрадчивой, словно кошка, актрисе он удачно рассмотрел необходимые для этой роли качества.

С Колином Фареллом дело обстоит несколько более туманно – планируя взять на его роль Тома Круза, что вряд ли бы было более интересным решением, Оливер видимо не сошелся в цене с этим привередливым красавцем-брюнетом. Впрочем, мотивов для отказа может быть гораздо больше, чем для согласия. В итоге Фаррелл, со свойственной ему харизмой, выполнил свою роль на крепкую пятерку. Не стану утверждать, что гениально – старик Килмер был, пожалуй, ближе к этому определению – однако твёрдо и уверенно, именно как подобает настоящему полководцу. В задачу Фарелла входило играть человека, постепенно вырастающего из рамок допустимого величия и славы и постепенно превращающегося в недопустимо всемогущего человека, в воплощение власти, силы и чего-то даже божественного. При этом актеру нужно было сохранять остатки какой-то простой человечности, особенно трогательно смотрящиеся на фоне его сиянья. С этой задачей он справился, а всё остальное – дело личного вкуса и пристрастий зрителей.

Напоследок стоит отметить ещё один плюс того, что «Александр» - это американский фильм. А именно: вам не обязательно лезть в энциклопедию и уточнять подробности жизни этого героя. Фильм построен как развернутая и прочитанная с гениальным знанием материала лекция, иллюстрированной, вместо карт и диафильмов, настоящей актерской игрой и такими батальными сценами, что дух захватывает. Так что позвольте мощной и красочной волне истории подхватить вас и отправить в далёкие времена…