В результате неудачного опыта ученый потерял лицо. Но обожженную кожу доктор предлагает скрыть под маской, досконально имитирующей человеческое лицо, и господин Окуяма соглашается. Теперь он другой человек – свободный от прошлой жизни, от собственной жены и друзей, наконец, от самого себя. Чужое лицо позволяет ему пойти на серьезный психологический эксперимент...

Алексей Дубинский
9 марта 2006

Творчество японского писателя Кобо Абэ, возможно, как ничье другое нуждалось в экранном воплощении. Хироси Тесигахара, кинематографический певец экзистенциальных фантазий бывшего медика, предпочетшего человеческую природу препарировать на бумаге, конвертирует сухой, констатирующий, практически лишенный эмоций стиль Абэ в безукоризненное черно-белое пространство хай-тек технологий, модных дизайнерских решений, авангардных ландшафтов и уникальной японской топонимики. И если у Абэ герои живут внутри бездушных слов и абстрактных идей, фильм Тесигахары – гимн природе кинематографа, изысканному «антониониевскому» стилю пустых пространств и отчужденных отношений. Образ затянутого в белоснежные бинты героя – отсыл к пребыванию на экране уэллсовского «Человека-невидимки»; через эту, точно схваченную традицию экранной фантастики режиссер «исчезает» героя, вместе с лицом удаляет его из него самого, и внутри кинематографически сложно выстроенной экзистенциальной драмы «невидимка» блуждает в отчаянных поисках самоидентификации. «Чужое лицо» Абэ – квинтэссенция философии ХХ века, предельно обращенной на человека и его место в мире, а «Чужое лицо» Тесигахары – квинтэссенция кино 60-х и предельная визуализация этого места.