Дьявольская кукла Чаки погибла, но успела породить потомство. Отпрыск Чаки узнает, что в Голливуде собираются делать фильм о его папочке, и собирается навестить киношников, а заодно вернуть к жизни Чаки и безумную подружку Тиффани…

Алексей Дубинский
28 апреля 2005

Жанр ужастика в Америке, похоже, проигрывает свой логический финал – колечком складывается, как змейка, и пожирает себя, начиная с хвостика. Бесконечные ремейки, сиквелы, отдаленные перепевы, провальные фильмы мэтров хоррора, наконец, лихая стебовая рефлексия по поводу классики. Сначала Крэйвен снял фильм о том, как про Фредди Крюгера снимают фильм, теперь туда же лезет Дон Манчини, папа Чаки. Его «Потомство…» кажется логическим завершением всей эпопеи – Чаки мыкается один, потом невестой обзаводится и отпрыском; впереди, стало быть, внуки и правнуки, а там рукой подать до генеалогического древа.

Режиссерский дебют Манчини – восторженный продукт дилетанта, добравшегося до своих любимых игрушек. Он сознательно отсылает зрителей к Эду Вуду, заставляя Чаки и Тиффани из стороны в сторону дергать своего андрогинного ребеночка и обзывать его то Глен, то Гленда, и наверняка неосознанно проговаривается в своей любви вовсе не к классикам жанра, а к этому величайшему кинографоману, сломавшему все представления о том, что такое профессионально снятый фильм. Ему вторит признанный маэстро дурного вкуса Джон Уотерс, играющий здесь пронырливого папарацци, заживо сваренного в кислоте (мимолетом вспомним эпизодичного Кроненберга в «Джейсоне Х»). Неудивительно, что этому творению больше подходит емкое словечко «порнография» - причем, как в переносном смысле (по качеству), так и в прямом – уверен, только студийная необходимость выпустить фильм в широкий прокат не позволила режиссеру оторваться по полной и не представить все действие как изощренную садо-мазо-порнуху – с совокупляющимися куклами, выпущенными кишками, развратной Дженнифер Тилли (которая переступает тонкую грань, отделяющую самоиронию от пошлости).

Другое дело, что графоманская безвкусица должна хотя бы быть смешной. Иные шутки, увы, здесь можно представить смешными только на бумаге, а в кино многое выглядит слишком вымученным. Все же неуклюжая, безобразная кукла Чаки своего шарма не потеряла; это говорит о том, что фрик действительно получится качественный, не случайно проживший на экране два десятилетия. Его обаяние даже в исполнении дилетанта Манчини мне лично кажется много симпатичней и честней неуклюжих оборотней матерого профи Уэса Крэйвена.