Конец 1810-х. Великий император Наполеон Бонапарт свои последние дни проводит на острове Святой Елены, ставшей его личной каторгой. Британцы, заключившие императора под стражу, назначают нового губернатора острова, офицера Хадсону Лоу. Сжигаемый ненавистью к Бонапарту и ревностью к его победам при своей полной поражений карьере, Лоу планирует разделаться с "арестантом" Святой Елены...

Алексей Дубинский
10 октября 2003

Лента Антуана де Кона так и осталась бы неплохой, но достаточно традиционной и даже тривиальной исторической драмой, не сверни она в другой жанр. Вместо того чтобы сделать очередной "байопик" о Наполеоне, режиссер, а чуть раньше - сценарист Рене Манзор, предпочитают извилистый путь слухов и домыслов, связанных с последними годами жизни великого завоевателя. Историки передрались, решая волнующие вопросы, был ли император отравлен или же отошел в мир иной своим ходом, так что лента кажется своеобразным историческим детективом. Расследование спустя двадцать лет после смерти Бонапарта ведет английский солдат Бэйзил Хиткоут, бывший в 1818 году личным надсмотрщиком императора. Проблема в том, что любой свидетель позабытого прошлого, будь то приближенные к Наполеону люди, или же его заклятые враги, вроде Хадсона Лоу, в своих беседах с Хиткоутом пытаются выставить себя с лучшей стороны и свалить вину за возможное злодеяние на других. Продираясь сквозь вязкую трясину путаных свидетельств, Хиткоут приходит к неожиданному и поражающему воображение выводу. Финал ленты ставит с ног на голову ранее описанные события, которые долгое время выглядят не более чем обычной исторической хроникой. Хорош актерский дуэт Торретона (Наполеон) и Гранта (Лоу) - благодаря их игре едва ли не осязаемым становится противостояние двух бывших врагов, которые даже в стесненных обстоятельствах умудрились перевести историческую вражду в регистр личного конфликта. Вполне увлекательная лента, выстроенная как небольшая шарада, раздражает сущим пустяком - работой гримера: не нашлось более удачного решения, как всех героев, состарившихся на двадцать лет, выкрасить в седину. Кого-то может оттолкнуть и слишком резвая гипотеза, прямолинейно высказанная в финале; может статься и так, что я, слабо знакомый с историей наполеоновских войн, преувеличиваю, и речь идет о каком-то расхожем факте.