Алексей Дубинский
15 мая 2003
Знаменитое понятие "папино кино", которым дерзкие шестидесятники французской "новой волны" презрительно окрестили весь предыдущий кинематографический опыт, обретает в "Любовнике" едва ли не прямой смысл. Ленту снял молодой режиссер Валерий Тодоровский, а такое ощущение, что она как раз бы сейчас была впору его отцу, Петру Тодоровскому. В фильме существуют и страдают два совсем немолодых человека далеко за 50, это значит, что когда начинался их обоюдный роман с одной и той же женщиной - у одного в качестве мужа, у другого - любовника - было им лет так по 35-40. Как раз возраст Тодоровского-младшего; выводы сами делайте. Мне больше всего в фильме понравился, конечно, Янковский в роли этакого состарившегося сорокалетнего ребенка из "Полетов во сне и наяву"; подразумевающийся как бы вторым главным героем Сергей Гармаш мелькает где-то на фоне и не мешает лицедействовать партнеру. Я, может, ошибаюсь, но в фильме нет, кажется, ни одного крупного плана Гармаша, зато крупных планов Янковского - сколько угодно. Изумительный потрет человека, внезапно, со смертью жены, осознавшего исчезнувший жизненный смысл. Так живут, точнее, сосуществуют два человека, как бы друг друга взаимодополняя, а, в результате, оказывается, что ничего друг о друге не знают. Дмитрий умирает в конце (говорю с легким сердцем - это с самого начала понятно будет), а мог бы покинуть бренный мир сразу после утраты жены. Восполняя образовавшуюся пустоту, он раз за разом бросается к Ивану, пытаясь не столько постичь натуру ушедшей супруги, разгадать, как ему кажется, эту дурацкую жизненную головоломку, сколько уцепиться за единственную (надо сказать, сомнительную) ниточку, связующую с прошлым.
Простая, едва ли не камерная история на два голоса, где нет ничего, что мы еще не видели в кино когда-либо, приобретает в уверенных режиссерских руках определенную выпуклость, отчетливые очертания, слова и поступки кажутся значительными и небанальными. Есть даже ряд сцен с намеренно запланированным комическим эффектом, словно лихорадочные метания героя в лабиринте собственной пустоты не больше, чем фарс. Это не фарс, тем не менее, это драма. Среди фильмов Валерия Тодоровского на первое место я поставлю, конечно, "Страну глухих", зато "Любовника" смело определю под местом номер два. |