Алексей Дубинский
12 октября 2003
На карте родины Коктебеля нет. Мальчик укоряет в этом папу, и узнает в ответ, что Коктебель - бывшее название поселка Планерское. Еще лучше - где Планерское, там планеры, удивительные летательные аппараты, при умелом с ними обращении способные фланировать в воздухе многие километры. Это напоминает мальчику альбатроса, который тоже может лететь долго-долго, а где альбатрос, там и море, чудесная сказка, рассказанная на ночь. Правда, приблудившегося к одинокой юбке папу мальчик бросил и в одиночку добрался до моря. Море оказалось холодным, по ночам без одеяла возле него не выспишься. Красивая морская птица, столь прекрасная в полете, вблизи противное существо, которое не жалко придушить. Но разочаровавшая на время реальность ничуть не хуже мечты. Нужно только, чтобы папа нашел сына - и можно вместе наблюдать за перекатывающимися волнами.
Если дальше закручивать гайки, стоит перечислить все банальные штампы слащавой притчи, которые "Коктебель" собрал с должным уважением к зрителю, соскучившемуся по "доброму кино". Здесь и собственное Эльдорадо героев, и отсутствие у них имен, и примечательные, якобы наивно-детские фразы типа "море лучше, чем Кремль". Но в меньшей степени это символы, скорее - символика. Оказывается, достаточно перебрать все анахронизмы иносказательных жанров (море, альбатрос, страна фантазий, дорога, безымянность), забить пространство кадра красивыми, "открыточными" планами - и получится большое кино. Для притчевой полноты лучше бы Коктебеля не существовало вовсе - это только выдумка нерадивого папаши, породившего в мозгах сыночка грезу о прекрасном мифическом рае.
Одержимый мировым господством фанатик всегда метил в Наполеоны. Наш отечественный режиссер, одержимый мечтой о большом искусстве, всегда хотел быть вторым Тарковским. В 80-е многие русские постановщики споткнулись о печальный, но непреложный факт - чтобы стать Тарковским, мало научиться снимать "в духе Тарковского". Сегодня, наблюдая в "Коктебеле", как мелькает там время от времени тень великого режиссера, об этом вспоминаешь с особой грустью. К сожалению, о фильме говорят, как о возможном пути развития российского кинематографа, точнее, о том особом пути развития, который подчеркнет национальное своеобразие именно нашего кино. Я не знал, что примитивная созерцательность, полная банальнейшей пустоты, есть признак того самого своеобразия.
"Коктебель" - семулякр, форма без внутреннего осмысленного содержания, которая благодаря талантливой работе оператора и сносной актерской игре ловко выдается за "новое слово". Есть, наверное, что-то символическое в том, что ленту сняли кинокритик и психолог - люди профессий, аппелирующих к разуму, аналитическому постижению мира. Критик должен знать, как снять "красиво", психолог - где нажать у человека, чтобы вышла эмоция. На выходе получаем гуманистический, высокодуховный фильм. |
