Александр Минаев
23 ноября 2005
МЫ БЫЛИ ФАНАМИ ФАНФАНА
Советские пионеры 60-х в летнем лагере в комедии Элема Климова Добро пожаловать, или посторонним вход воспрещен с восторгом смотрят кино – картину десятилетней давности. Это Фанфан-тюльпан – такая же примета хрущевского времени, как царица полей-кукуруза. ФанФан – классическая авантюрная лента Кристиана Жака – наряду с комедией Бабетта идет на войну того же автора, пожалуй, один из самых ярких и веселых зарубежных фильмов оттепельных лет.
Этот во многом наивный авантюрно-комедийный образец cinema по-французски получил, тем не менее, приз каннского фестиваля за режиссуру и множество других престижных наград.
Да, послевоенный зритель еще помнил трофейных американских Тарзана и Робин Гуда, но любимые кинозвезды нового поколения 50-60-х – французы и итальянцы: Марчело Мастроянни, Ив Монтан, Жерар Филипп.
Фильмы с участием Филипа (Красное и черное, Большие маневры, Пармская обитель, Монпарнас, 19) пользовались у нас неизменным успехом, а сам Жерар, которого Андре Базен назвал «вольтерьянским Дугласом Фербэнксом с неотразимым шармом», был обласкан советской критикой. Для многих Филипп и самый веселый из его героев – Фанфан, неразделимы.
Фанфан-тюльпан – персонаж фольклорный, оптимистический и очень национальный. Этот весельчак, солдат поневоле возник, как герой народной песни во времена "войны в кружевах" и неоднократно впоследствии вдохновлял деятелей искусств. XIX век оставил нам, в частности, мелодраму Поля Мериса и оперетту Луи Варнея, а в 1925-м режиссер Рене Лепренс вторично экранизировал (первый немой вариант датирован 1907 годом) похождения Фанфана.
Жизнелюбивый ловелас с саблей в руке и брошью в форме тюльпана в петлице, в послевоенной Франции – символ оптимизма и радости, пришедшей на смену мрачному настроению времен оккупации. В СССР Фанфан тоже знак глобальных перемен, глоток «свежего воздуха». Рухнул железный занавес, зарубежная (западная) литература, музыка, кино стали доступны широкой публике и. добавим, многими ценимы. Их герои и кумиры понемногу становились и нашими.
В полной мере это касается и зарубежных красавиц экрана – итальянку Джину Лоллобриджиду Кристиан Жак первым пригласил во французское кино. Наш зритель ее помнил по комедиям Витторио де Сика, картине Собор Парижской Богоматери, и тоже любил. Пышногрудая кино-дива нередко приезжала в страну советов, однажды сфотографировалась с Гагариным (позже сама стала известным фотографом, а затем и скульптором). Первый космонавт планеты отдавал должное французскому и итальянскому кино, был эмоциональным зрителем – освоившись на орбите, глянув в иллюминатор, не удержался и восхитился вслух – «Как же прекрасна Земля, и Анна Маньяни!» (в отличие от знаменитого «Поехали!» этот возглас не был обнародован). Юрий Алексеевич оторвался в прямом и переносном смысле – начальство далеко а красота – вот она. Нет бы, восславить в микрофон советскую науку и партию «самую гуманную в мире». Партия, конечно, все расслышала и обиделась на покорителя звезд, но время вспять не повернешь – вместе с Хэмингуэем, джазом, «Великолепной семеркой», всеми этими Фанфанами и д’Артаньянами, чуждое хлынуло потоком, и постепенно размыло глиняные ноги колосса.
«Механик, остановите картину!» – грозно требовал бдительный начальник лагеря Дынин (Е. Евстигнеев), но было уже поздно. Конечно, главное слово сказали диссиденты, Дудинцев, Рыбаков, Сахаров, Солженицын и Михаил Сергеевич, но Фанфан, откровенно заглядывавший за корсет Аделины и не менее открыто насмехавшийся над армейским начальством, тоже сделал свое дело. Весело, по-галльски галантно.
Вот такой парадокс – французский актер был на стороне СССР (неизвестна, правда, его реакция на события в Венгрии 1956 года – в ноябре 1959-го Жерар Филипп умер не дожив месяца до своего 37-летия), а его герой явно против. Слишком любил свободу.
Вернемся к картине – остаются в памяти все актеры второго плана, в большинстве – воспитанники школы «Комеди Франсез». Оливье Юссено (Транш-Монтань) добротно изображает Планше при Фанфане (недаром в кинокарьере Жерара Филиппа была и роль знаменитого гасконца). Марсель Эрран, в облике короля, напоминает двуличного партайгеноссе, такого же подлого, как и сыгранный актером дон Салюстий из Рюи Блаза. Просто странно видеть Людовика умиротворенно-добрым в сказочно-розовом финале черно-белой ленты.
Недурен Ла Франшиз в исполнении итальянца Нерио Бернарди. И Жан-Мари Тэннберг (Лебель), и Жан Паредес ( командир полка) будто сговорившись, использовали в рисунке своих ролей гротескные «голубые» краски, однако всех превзошел ветеран французского экрана Ноэль Рокевер в образе Фьераба. Этого карикатурного идиота, страдающего легким косоглазием и тяжелой формой самовлюбленности забыть невозможно. Рокевера – мастера характерных ролей знатоки со стажем помнят по картине Антуан и Антуанетта и нескольким фильмам с участием Жана Марэ (Граф Монте-Кристо, Парижские тайны, Железная маска). Кстати, в небольшой роли солдата в Фанфане снимался Жиль Деламар – друг Жана Марэ, знаменитый каскадер, погибший на съемках в середине 60-х.
В фильме много погонь и фехтовальных поединков, которые трудно оценить по достоинству, поскольку они сняты в старой манере, с небольшим ускорением. Это придает действию динамизм, но лишает его естественности – впечатление такое, будто смотришь «экшн впромотку». К счастью кинематографисты отказались от этого приема, стали снимать потасовки всерьез, со знанием дела, но потом случилась новая беда –компьютеризация экранного героизма.
Не без помощи компьютера черно-белый Фанфан-тюльпан стал цветным, а в 2003-м режиссер Жерар Кравчик снял ремейк старой ленты с участием испанки Пенелопы Крус и полу-испанца Венсана Переса.
Фанфан Кристиана-Жака остается образцом жанра «плаща и шпаги» (при том, что его легко можно отнести и к комедийной киноклассике), образцом, породившим ряд вариаций на тему – Галантные празднества Рене Клера, Картуш Филипа де Брока, Повторный брак Жана-Поля Раппно, немецкая картина За мной, канальи! и др. С одной стороны, в сценарий были заложены цитаты из хрестоматийных сюжетов, с другой – в позднейших лентах можно обнаружить цитаты из старого Фанфана. Мелодичный строй звуковой дорожки фильма и эпизод погони за каретой отзывается в Трех мушкетерах Бернара Бордери, а фразу Людовика «Я даю вам сорок восемь часов, чтобы исправить положение» слово в слово повторяет Фантомас в первой части незабываемой трилогии Андре Юнебеля.
Одним словом, кино продолжается. |
