Молодой бизнесмен Вада по заданию компании отправляется в глухую китайскую деревеньку на поиски алмазных копей. К нему и его сопровождающему Шену присоединяется якудза Удзи – компания Вады задолжала старейшему гангстерскому клану немалые деньги. Чем глубже в джунгли и сложней дорога, тем дальше цивилизация и чудесней люди. Жители деревни, куда судьба забрасывает Ваду и его попутчиков, уверены, что человек может летать – нужно лишь построить крылья и разгадать тайный манускрипт полувековой давности...

Алексей Дубинский
19 сентября 2005

Щемящее и сладостное томление по утраченному раю в своей метафизической притче Такаши Миике взмахом пера умножает надвое – это сразу история обретения первобытного мира, лишенного оков цивилизации, и воплощенная человеческая мечта оторваться от земли и взлететь. Поклонники творчества японского многостаночника, знакомые с его следующими лентами, в курсе, что Миике обожает смешивать жанры, отказывается от стереотипов или наоборот – играет ими, и в людоедских его феериях может произойти что угодно. Это главная причина, почему два часа фильма пролетают в напряженном ожидании подвоха. Но подернутое флером романтической таинственности путешествие героев вглубь собственного Эльдорадо постепенно разрывает пелену мистического и оборачиваются размеренной, не лишенной иронии «реалистической сказкой» о сбежавших из нудной, утомляющей действительности городских жителях (к тому же – иностранцах). Кроме того, ровное закадровое повествование Вады «из будущего», в которое перетекают его аудио-дневники, лишь усиливает традиционность, отчасти – старомодность действия.

Занятно, что бандит Удзи, персонаж, в отличие от яппи Вады, в большей степени ответственный за романтическую составляющую фильма, первым начинает чувствовать себя загнанным в угол то ли служакой, то ли чиновником (причем, в прямом смысле, на что указывает его кошмарный сон), и первым же становится на защиту нетронутого цивилизацией уголка. А Ваду, в полном соответствии с популярными «восьмидесятническими» американскими фильмами о «синих воротничках», режиссер возвращает в привычную среду обитания. Буквального полета не случается, но герои обретают необходимый ритуал – и полет можно считать успешным.

Фильм Миике классический и честный. Режиссер работает в открытую, не собирается рвать традиций, шельмовать или заниматься экспериментированием. Наверное, лента опоздала родиться лет на двадцать – еще в 70-х и 80-х экзистенцильно-экологическое высказывание могло стать сенсацией. В 1998-м о Миике узнали немногие. Ровно через год случится мировой успех блестящей «Кинопробы», и задним ходом мир откроет его другие фильмы. «Люди-птицы» – среди лучших.