Алексей Дубинский
2 сентября 2005

Длинная, словно жизнь самого Шунпея, эпическая драма Ёити Саи не дает поблажек ни своим героям, ни своим зрителям. Словно опровергая традиционный прием любых эпосов, где светлые и темные стороны бытия чередуются между собой, режиссер практически ни разу не уступает зрителю, ни разу не дает вздохнуть, бескомпромиссно погружая его в бытовой, абсолютно реалистический ад. Между прологом с юным, еще не совершившим зла Шунпеем и финальным вздохом иссохшего, немощного старика умещаются десятилетия боли, унижений и страданий, причиненных другим этим совершенным чудовищем. Такеши Китано играет, безусловно, лучшую свою роль – едва ли не первый раз его герой показан во временном развитии и лишен жанровых стереотипов привычных для актера гангстерских боевиков. Его Шунпей – своенравный, однозначный подонок, зло, по-волчьи прогибающий под себя изменчивый мир и забивающий любые проявления своих минутных человеческих слабостей. И фильм, по сути, лишен досужих размышлений об амбивалентности зла, о том, что не бывает черного и белого – на самом деле, бывает и еще как. В редких лирических проблесках Саи намекает, каким светлым может быть пространство, пока в нем не появляется Шунпей, и как легко отравить это пространство, допустив в него чудовище. Его ненавидят все – жена, дети, рабочие, и спорадически бунтуя против него – до слез, до крови, – постепенно вытравляют все лучшее и в самих себе. Ад есть, он находится рядом с нами, не похож на кошмары с библейских гравюр, повседневен, а потому неотвратим, непобедим и лишен условностей тех жанров, где зло тотально и утрировано. Ёити Саи не утрирует, но добивается сложной и очень выразительной однозначности.